Автор: Максик (Атеистический сайт)

Есть ли смысл жизни у верующего?

Необходимо сперва внятнее сформулировать вопрос и чётко разграничить область его возможного применения. Потому что отвечая на этот вопрос, он создается коллаж из смыслов, не совместимых и взаимно друг друга исключающих.

В сознании верующих людей, жизнь не обладает окончательностью. Она только прелюдия к воображаемой ими другой и загробной жизни. Которая, дескать, в отличие от настоящей, будет вечная.

Отсюда вопрос – какая из этих двух жизней для верующих важнее, данная существованием или загробная ? А поскольку последнее очевидно, то на вопрос о «смысле жизни» для таких будет, вполне вероятно, относиться, скорее, к более важной и вечной, чем к временной и настоящей.

Итак, о какой именно жизни вопрошал автор статьи – о настоящей или, всё таки, о загробной жизни в Царстве Небесном ?

Если о настоящей, то ответ на него не может быть почерпнут из религиозных воззрений, поскольку, согласно религиозным воззрениям, настоящая жизнь не единственная. Вместо этого, согласно таким воззрениям, существует уже не одна, а, насколько я слыхал, три жизни, две из которых начинаются после смерти.

Что касается религиозных воззрений, мои данные, относительно точного количества жизней после смерти, могут быть не совсем точными. Однако верно то, что смысл жизни у верующих людей если не тройной, то, по меньшей мере, двойной – по числу мнимых ими жизней.

И во вторых, если уж относить верующего человека к числу ответчиков на вопрос о «смысле жизни», следует не сбрасывать со счетов ещё одно, куда более весомое отличие смысла, поскольку смерть верующего человека как раз и ведёт его к жизни(жизням) после смерти, то для верующих возможен, поэтому, и вопрос, который вовсе невозможен для атеиста – вопрос «в чём смысл жизни после смерти ?»

Этот момент, наверное, нужно пояснить. Смерть завершает индивидуальное существование и поэтому «смысл жизни после смерти» автор обязан чётко отличать от «смысла действительной жизни», поскольку она, диаметральным образом, отлична от жизни и расположена по ту сторону тления и окончательного распада.

Вот теперь, оградив одно от другого, можно говорить уже не об одном предмете, как это, наивно сделал автор, а о двух, имеющих здесь место понятиях, одно из которых относится к чувственно познаваемому явлению, а другое к умозрительной идее.

Смысл жизни применительно первому понятию будет один, а применительно ко второму – совсем другой.

Возьмёмся ли мы говорить здесь о смысле «жизни», которая обязана своему возникновению дендритам и синапсам набожно настроенного ума ? Но тогда этот сайт должен называться несколько иначе.

Но, вероятнее этого, атеист видит, а не мыслит смысл своей жизни. Тем более он его не прочитал в древнем манускрипте. И даже, о нём доверительно не сообщил ему кто-нибудь другой.

Смысл жизни, если он виден глазами живущего и осязаем всеми его органами восприятия, не нуждается в консервировании его в догматах для потомков, потому что присутствует по причине присутствия самой жизни.

Более того, догматизация его была бы сродни попытке сохранить в ладонях форму кристаллической твёрдой или испаряющейся жидкой воды, непрерывное движение которой противно всякой неизменности. Смысл нельзя уловить в сети заветов и заповедей, потому что он один сейчас и здесь и другой в следующее мгновенье или в другом месте.

Конечно, много желающих его иметь в своём загашнике, но пускай такой сперва разгребёт оттуда старый хлам. И пускай через этот склад ветер чувств дует в любом направлении.

И тогда, в тонких порывах этого ветра прочтёте смысл жизни. Чувство – язык, на котором говорят вещи и всё в природе, а жизнь в целом слишком много вещей содержит, чтобы смысл её можно было свести к некоей декларации. Да и куда потом эту декларацию прилепить на гвоздик, разве что выбросить на свалку за бесполезностью. Впрочем, производить морщины на лбу ретивых, она вполне бы сгодилась.

Главная ошибка, я думаю, верить звучанию в голове взамен шороху листьев или дождя, последние гораздо больше поведают вам о смысле. Иногда говорят неправильный термин «заблуждение чувств», а такой вещи не бывает. Восприятие не способно ошибаться в силу самого его устройства. Ошибается только суждение, сперва на уровне интерпретации воспринятого, а затем и на выше лежащих уровнях концептуализации.

В идеях нашли пристанище все заблуждения и верования, но у вас есть «пробный камень» - чистое от вчерашних суждений восприятие того, что сегодня. Как вчерашним газетам место в музеях, не загромождайте свои умы интеллектуальным антиквариатом. Если же вы это делаете как коллекционер, то не забудьте себя в этой коллекции экспонатов застывшей мысли, как бывает во сне. Я думаю, что только то из всего мыслимого нами должно быть задержано, чему мы достойное этому приюту, применение нашли, а остальное должно унести течение. Как в доме, чей хозяин ревнует об отходах, он будет ими одолеваем, так идеи тщетные образуют в головах заторы и гнойные заводи. Я скажу вам волшебство, его я услыхал впервые в песне, где говорится «…если я заменю батарейки.» из репертуара гр. «Наутилус Помпилиус» – «…я должен начать всё сначала…». Врят ли вы сразу догадаетесь, зачем начинать всё сначала, почему он это должен, я и ещё многие. Мы должны это делать каждые несколько циклов дыханья или каждые несколько циклов какого ни будь другого периодического процесса, для того, чтобы отпускать вчерашние новости вдоль течения, уносящего всё что должно покинуть нас навсегда. Каждый такой акт расставания с переработанными, но на время приставшими отходами производит нечто вроде завершения незавершившихся процессов, отвлекающих ваши познавательные ресурсы на висящих «приложениях». А зачем ?

Тут весь зачем и смысл. Если у вас возникают «лишние» умственные ресурсы или, ха… «лишние» деньги, как долго этот «излишек» протянет? Природа изобилует достаточно неуловимыми «кварками». Всё что тут возможно – повторить снова.

Понимаете ли вы, что значит начать сначала не сегодняшний день, а сегодняшнюю минуту, сегодняшнее дыхание. Ежеминутно или с каждым дыханием. Отвернуться от прежней минуты, изолировать свой разум от прежней минуты полностью, чтобы новая минута стала как первая утренняя минута, чтобы предмет перед вашими глазами заговорил одиноко и отчётливо.

То мироощущение, в котором пребывает сознание сейчас – перцептуальная истерика, взрыв событий. Понимание не успевает обрабатывать происходящее и образуется длинная очередь данных, ожидающих осмысления. Эта очередь не уменьшается, она растёт вновь воспринятыми данными, начиная с момента утреннего пробуждения до момента её полного обрушения вечером.

И так повторяется с периодом в сутки - вот зачем нужно начинать сначала и часто.

Каждая новая минута является правопреемником предыдущей. Груз её наследства – это процессы, не завершившиеся в течение предыдущей. Если все умственные процессы будут прекращаться сразу по мере возникновения новых, это приведёт не к дезориентации, как можно себе предположить, а к неслыханной ясности мышления и остроте чувств. Чувства, на самом деле, абсолютно точны и только нагромождение мыслей не позволяет их верно интерпретировать. Мы видим всё, что способно сделать нас счастливыми и несчастными, но не можем этим воспользоваться - неумеем и есть другие, неотложные дела. Я произнесу святотатственную не только для верующих вещь – «у нас нет важных дел». Дела мышц и крови и костей много важнее, чем те, что мы имеем склонность себе возвеличивать. В этом отношении, существуют ярко освещённые долины и чёрные пропасти заблуждений. Вера в бога – всего лишь цветастая вывеска, сорвав которую мы мало что изменим. Она – средство заточения людей в здание дорогих им идей. Но она всего лишь частный случай отрыва от увиденного, услышанного, почувствованного в пользу того, что не было увидено и почувствовано - люди затворяют себя в лабиринтах химерических умственных построений.

Измерять меру заблуждения нужно в единицах времени. Потому что оно функция от времени. Чем меньше времени дано суждению для роста заблуждений, тем меньше оно преуспеет. Хотелось бы, конечно, привести конкретные интервалы, но скорее всего, в рамках комментария к статье это было бы излишне. Скажу только, что если вашему суждению вы позволяете существовать дольше нескольких секунд, оно давно превратилось в догму. Об интервале в два тысячелетия я обязан промолчать - «истины» столь преклонного возраста при чувственном, а не умозрительном рассмотрении не обнаруживают под собой даже пепла.

Читающему такое, интервал в несколько секунд может показаться слишком строгим. Это не критерий, а результат измерений, а за критерий возникновения заблуждений было взято появление галлюцинаций, что вполне подходящий признак того, что разум подвергся заблуждениям. Для того, чтобы разместить разум в условия, изобилующих возможностями появления у него ложных заключений по поводу воспринятого чувственно, я использовал чисто психическую процедуру в условиях трезвости, предварительного отдыха и сытости, то есть в условиях отсутствия специального физического или химического давления на тело. Испытуемый может, ориентируясь на циклы своего дыхания или тиканье секундной стрелки, варьировать интервал, в течение которого его разум будет «бороться с ветряными мельницами», а спустя этот интервал прибегать к специальной мере, назначение которой – убивать возникшие за этот интервал умственные процессы. Когда после применения этой меры фиксируется физиологический сдвиг, делается вывод о том, что заблуждение имело место, а если сдвига не было, значит, не было и заблуждений. Галлюцинациями разного типа всегда сопровождались заблуждения ума. А мера, о которой я говорю, представляла собой часть процедуры, которая вызывала возвращение воспоминаний о происходящем. Я установил, что если человек обманывался в течение времени, соизмеримом с продолжительностью четырёх циклов дыханья, он превосходит условный барьер, после которого самостоятельное прекращение самообмана не возможно. Но если такой прибегнет к циклическому прекращению всех снова и снова возникающих умственных процессов с периодом цикла меньшего, чем упомянутый барьер в четыре цикла, ничто не в состоянии его обмануть, даже в самых тяжёлых условиях, которые, кстати, в бытовой жизни никогда не возникают, а только в идеально спланированных для этой цели лабораторно. Нельзя обмануть существо, не способное к созданию сложных умственных построений или способное, но хотя бы временно, на момент возможного совершающегося обмана, намеренно ограничившее в себе эту способность.

Я много раз видел на улицах своего города людей, не могущих сойти с места во время того, как уличный коммивояжер сам не разрывал раппорт. Пока запущенные суггестором в уме своего клиента процессы не завершались, клиент не мог придти ни к какому решению, вместо него это делал суггестор. Рекламмная речь коммивояжера всегда длиться намного меньше времени её осмысления, поэтому пока торговец говорит, сознание клиента может быть освобождено только в том редком случае, если клиент откажется от дальнейшего осмысления услышанного от торговца, например, срочно занявшись рассматриванием подробностей царапинки на своём ногте. Суггестор это заметит и попытается восстановить внимание к своей персоне, однако вряд ли он будет пытаться дважды. Люди, тем не менее, делают не это, напротив, они склонны не пропустить ни единого слова, ошибочно полагая это надёжной стратегией...

К плетению сложных изваяний мысли, судя по всему, способны даже насекомые. Как и люди, таракан впадает в ступор, если ситуация в его поле зрения быстро меняется. Правда, самый длинный из их процессов длится не более секунды, но этого достаточно, чтобы такая задержка стала для него фатальной.

Скорее всего, вы были свидетелем или сами показывали когда ни будь чудесную скорость реакции, но неосознанно. Я, например, такое видел и сам однажды, к своему затем изумлению, схватил улетающие в окно быстро едущей машины, квитанции. Но обычно, тело и присущие ему чувства подтормаживаются и притупляются их неуклюжим начальством.

Между тем, например, прекращение обработки чувственных данных на самом низком уровне восприятия, вполне возможно. Я имею в виду простое распознавание вещей. И даже ниже этого – распознавание геометрии пространства. Вы должны понимать, что в этом случае речь идёт о почти чистой перцепции, чистой от каких бы ни было привнесений со стороны рассудка. Суждения такого уровня не облачены в слова – это, в обычных условиях, не отключаемые автоматизмы. Но эти автоматизмы можно временно отключить и посмотреть, в каком виде чувства поставляют уму данные.

Оказалось, например, что понятия «далеко и близко», «большой и маленький» - это именно понятия, а не чувственный опыт. Или, что за создание перспективы видимого пространства отвечает не восприятие, а интерпретация. Оказалось, что чувство не определяет границ тела, это делает понимание – оно создаёт их, отделяя тело от других предметов. Я убедился множеством экспериментов, что люди не знают границ между опытом и мышлением и, обыкновенно, принимают одно за другое. О концептуальном уровне я должен молчать. Пусть об этом говорят, например, философы. На мой взгляд, единственный способ увидеть заблуждения ума и способ им противостоять, это множество раз наблюдать, как происходит заблуждение на самом низком уровне – заблуждения интерпретации. Если такой знает способ пресечь ошибку интерпретации, такой тем более не будет обманут словами. Человек, не имеющий опыта распознавания ошибок интерпретации, никогда по настоящему не отделит знание от веры, для него объекты веры и предметы знания плавно переходят друг в друга, потому что распознавание – навык достаточно осязаемый, а не умственная операция. В прочем он мог бы это сделать, но совсем по своему, и не надёжным, почти на удачу, способом. Подлинное знание никогда не почерпнуто из книг, не услышано от собеседника. Например, существование других континентов, как то, Америка, для кто не покидал ещё своего города, может быть только гипотетическим допущением их наличия. Если брать менее строгие критерии, мы непременно пожнём плоды заблуждений. В пределах одного привычного мироощущения и фиксированной на предметах быта формы сознанья, не строгие критерии из, на мой взгляд, слабо обоснованных соображений о практической целесообразности верить, например, в Америку, можно…

Но если ваше сознание как ни будь вынуждено этим не ограничиться, а например, будет заброшено в сны или отправлено в беспорядочную модификацию сильным отравлением Марихуаной, то только абсолютный критерий может быть приемлем для распознавания между верой и знанием и, как следствие, способом избежать ошибок на всех уровнях.

Не верить – не простое умение, если речь идёт не просто об атеизме, то есть о неверии в бога или героев менее претенциозной литературы, а о неверии в общем виде, когда вера заменяется более зрелой способностью - способностью к построению и использованию гипотез. Бытовая жизнь не предъявляет человеку требований подобной трезвости, напротив, она позволяет ему вынашивать невинные, ничем не подкреплённые уверенности по поводу многого из того, с чем он сталкивается, или даже вовсе, по поводу того, с чем он не сталкивался никогда, но о чём ему кто-то поведал.

А вот в силу специального интереса или профессиональной необходимости не верить, это искусство должно быть изучаемо самым серьёзным образом. К примеру, существует статистика о производственном травмировании, согласно которой в несчастные случаи попадают не новые и «неотёсанные» работники, а опытные и уверенные в том, что делают – у кого травматическая ампутация конечностей, у кого ожоги или электротравмы. Хотя специальный предмет, скажем ПТБ электроустановок, заостряет именно на этом внимание – на уверенности, на отсутствии сомнений.

Человек, может не опасаясь последствий, вести филосовские диспуты за столом на кухне о небесных предметах его веры, но если он тяготеет к вере по поводу существующих в действительности, а не мистических предметов, то такого нельзя допускать к этим предметам, потому что действительные вещи и опасностью наделены действительной.

Вера в отношении действительных, а не мистических предметов, всегда приводит к травмированию, едва для травмирования возникнет малейшая возможность. Например, за оскорбление религии бог ни в кого ещё не бросил молнию, но если вы поверите, что электроустановка обесточена, не убедившись в этом лично, у вас есть все шансы однажды превратится в жареный шашлык.

Неверие в случаях, когда оно просто необходимо для выживания, может быть изучено в общем виде. А тогда оно может быть применено и в других частных случаях, например для противостояния уличным гадалкам, коммивояжерам, проповедникам, маркетологам и прочим «доброжелателям».

Но я хочу поведать вам и о другой, в высшей степени интересной области применения неверия – психической сфере человека. Это сущая родина обмана и иллюзий. Настоящий пробный камень для здравомыслия. Многие ступившие на этот шаткий мост канули в одну из вместительных пропастей в виде разного рода учений об этой сфере - оккультных, эзотерических и религиозных. А научных не существует, но в 1985 году. др. Лаберж, без преувеличения, «вошёл в сны» причём, что важно, сделал он это не перекрестившись. Об этом можно прочитать, например, здесь: sleeplive.ru/pochitayki/laberge-os/.

Он инструментально доказал возможность существования сознания во сне, что опрокинуло бытующую тогда в науке нейрофизиологическую парадигму сна, а заодно отнял у жречества территорию, на которую, по причине прежней бесхозности для науки, они объявляли свою монополию.

Бог совершил длинный путь от деревянных изваяний. Не многим это известно, но самый древний бог не просто жил внутри изваяний, но сам был этими изваяниями. Однако затем перестал ими быть, а поселился в них, об этом говорится в библии. Затем переселился на «небо», которое тогда было ещё вещественным и совпадало с настоящим небом, однако был депортирован и оттуда на «более другое» небо, не физическое, а духовное. Адепты некоторых конфессии размещают его куда-нибудь с глаз подальше, например в центр галактики, это при том, что наша планетарная система находится на её окраине, но чаще его селят в духовные сферы, ближайшая из которых «царство воздуха» непосредственно доступна, согласно святоотческим откровениям, во сне. Царство воздуха населяют демонические силы и путь усопших на земле душ на небо простирается прямо через этот рассадник дьяволов. Есть книга Серафима Роуза «Душа после смерти». Там он говорит, что ангелы прилетают сопровождать душу праведника через столь опасную местность. Я хочу вам напомнить, что когда в руки науки что то попадает, она уже не отпускает это ни при каких угрозах. В своё время, в этих руках уже побывало физическое небо, после чего богу пришлось искать новое место жительства, я не знаю, куда теперь подадуться демоны воздуха, но сны человека уже стали объектом пристального исследования и поэтому демоны либо будут там обнаружены, либо жречеству вновь придётся лоббировать на сей счёт. Но даже если демоны будут там обнаружены, а почему нет, то ими заниматься должны уже не бородачи в средневековых хламидах - кадилом махать перед представителями иной формы сознанья, по меньшей мере, не политкорректно, а кто то другой, чтобы диалог получился конструктивным для обоих сторон. Открытое противостояние ещё никого не приводило к плодотворному сотрудничеству, и некоторым, видимо, это ещё предстоит для себя уяснить.

Мне неизвестно где ещё так невозмутимо шутка переплетается с серьёзностью, как ни во сне. Не в этом ли момент истины для науки о человеке, чтобы препарировать, как это уже было в прошлом, но не тело покойника, а самое человеческое сознанье – перекрёсток наиболее скандальных суеверий, объект несчётных злоупотреблений, со свойственной её методу, отрешённостью от всего дошедшего через слухи, отбросив страх и презрев табу. Мы должны не верить, и даже не знать, чтобы не иметь препятствий из прежде возведённых мнений. Не знание - это только стратегия, оно не уменьшает того, что вы знаете, а лишь увеличивает открытость. Когда мы знаем, то должны предположить, что нам ничего не известно, тогда познавательные силы в нас будут мобилизованы…

«Новый Русский Атеизм »